Глава вторая. Анатомия Земли

Выделив геохимию как самостоятельную научную дисциплину, Вернадский с первых шагов не мыслил ее развития без тесной связи геохимических исследований с биохимическими. Этот принцип был сразу же закреплен в самом названии биогеохимической лаборатории, от которой ведет начало оригинальное и перспективное направление отечественной науки.

Одним из важных звеньев работы этой лаборатории наряду с исследованием вещества стало определение возраста горных пород. Знание таких величин имело не только существенное значение для прогноза залежей полезных ископаемых. То был трамплин для последующего определения временных границ отдельных геологических формаций и, наконец, возраста Земли в целом.

Вернадский утверждал, что открывшаяся на рубеже XIX и XX столетий возможность использовать радиоактивный распад для абсолютной геохронометрии явилась крупнейшим событием в развитии геологии. "Введение числового геологического измерения времени есть первый решительный шаг - шаг к количественной геологии ближайшего будущего", - писал Вернадский.

Однако потребовалось пройти путь в несколько десятков лет, пока абсолютная геохронометрия стала рабочим методом геологов.

"Интереснейший результат минувшего года (1953-го. - Л. М.) - определение абсолютного возраста нашей планеты". Эти слова были произнесены главным ученым секретарем Академии наук Александром Васильевичем Топчиевым. Мы, журналисты, этим не удовлетворились. Констатация факта - и только. Нам этого мало. Нам подавай - кто и как?

Мы у Александра Павловича Виноградова в его квартире на Малой Якиманке. Обычно принято говорить, что в "доме ученого все было заставлено книгами". Но множества книг не помню. Возможно, они были в другой комнате. В той же, где мы находились, стоял стол, покрытый сероватой клеенкой. Кажется, здесь был еще сервант, несколько стульев. Александр Павлович и его супруга Христина Густавовна (также исследователь) беседовали с корреспондентами непринужденно, весело.

Действительно, в тот год Виноградов и его ближайшие соратники А. И. Тугаринов, В. И. Баранов путем точных и сложных опытов, в которых был применен метод радиоактивного распада, определили, что возраст нашей планеты приближается к пяти миллиардам лет.

Это была действительно большая научная победа. Во-первых, утвердился принципиально новый метод определения геологического возраста отдельных формаций и всей Земли в целом.

Во-вторых, получен результат, который имел решающее значение для наук о Земле. Он произвел переворот в ряде прежних геохимических представлений.

Чем глубже Виноградов касался самого метода исчисления и сути радиоактивного распада, тем менее понятным становился его рассказ, а задавать вопросы было как-то неловко. Хотелось же ясности. И вот в вечернюю пору спешу по крутой лестнице старинного дома, примыкающего к зданию Московского университета на Моховой. Открывает дверь один из могикан Института геохимии и аналитической химии Владимир Ильич Баранов.

Наша беседа с ним походила на затяжной бег с препятствиями. Мы всеми силами старались преодолеть рубеж, извечно лежащий между языком строгой науки и языком, на котором обычно говорим и пишем. Мне с большим трудом удавалось находить общепонятные слова вместо терминов и специфически научных оборотов, Владимир Ильич был предельно терпелив, не раздражался.

Бились мы два дня. И добились. ТАСС передал газетам одну из первых популярных статей, рассказывающих о новом способе летосчисления. Она называлась "Сколько лет Земле?"

Ответ гласил: 5 миллиардов. Позднее уточнение дало цифру - 4,6 миллиарда лет.

Однако появление статьи не обошлось без эпизода, в котором до некоторой степени проявился характер Александра Павловича Виноградова. Ему было предложено с самого начала быть автором "беседы". До того, как к этому делу был привлечен Владимир Ильич Баранов, все шло нормально. Никаких возражений не поступало и после, когда заходила речь о том, что имя украсит интервью.

Наконец, когда статья была отпечатана на машинке и под заголовком стояло "Беседа с академиком Виноградовым", текст был послан академику.

- Все в порядке, - сказал по телефону Александр Павлович, - шофер привезет вам интервью.

Вскоре, действительно, к парадному подъехала большая черная машина, и мне вручили конверт. Еще на улице я с нетерпением его вскрыла, и каково же было мое удивление... Подзаголовок был аккуратно перечеркнут и вместо слов "академиком Виноградовым" тонким танцующим почерком вписано - "профессором Барановым".

Подступы к разработке радиологического метода определения геологического возраста наметились давно. Еще в 1902 году известный французский ученый Пьер Кюри высказал мысль, что радиоактивный распад урана и тория, протекающий с постоянной скоростью, может служить для измерения времени существования геологических пород.

Природный уран содержится во многих минералах. Уран-238 примерно за 4,5 миллиарда лет наполовину переходит в свинец. Если из минерала выделить уран и свинец, то по их соотношению можно узнать возраст минерала. Это по необходимости простая, вернее - упрощенная схема радиоактивного метода. На самом деле и процесс распада природного урана сложнее, и при исчислении соотношений продуктов распада надо быть уверенным, что уран в минерале "собственный", а не привнесенный извне, и что свинец - это действительно продукт распада этого урана.

Определение абсолютного возраста геологических пород имеет не только теоретическое, но и очень большое практическое значение для поисков месторождений полезных ископаемых.

В следующем, 1954 году было опубликовано несколько работ Виноградова, посвященных определению абсолютного геологического возраста. Одна из них - "Возраст Земли по изотопному составу свинцов" - вошла в книгу Трудов первой сессии Комиссии по определению абсолютного возраста геологических формаций.

Тогда же увидели свет виноградовские труды по геохимии изотопов, а также о растениях и почвах как индикаторах при поисках рудных месторождений. Такой метод поисков был успешно применен на Урале, на Кавказе и в Туве. Иногда подобным способом удавалось обнаружить руду на глубине до пятидесяти метров. В записках Всесоюзного минералогического общества излагаются взгляды Виноградова на современное состояние геохимии и пути ее развития, появляются его работы "Атомы в воде" и "Атомы в живой клетке". Он пишет предисловие и выступает в качестве редактора избранных сочинений Вернадского. Первый том с примечаниями редактора выходит тоже в 1954 году.

Научные интересы одного и того же периода, отраженные в публикациях, говорят о том, что ученый тесно связывает задачи определения абсолютного геологического возраста с углублением знаний о роли "живого вещества" во всех процессах грандиозного масштаба, свершавшихся па всем протяжении формирования Земли как планеты Солнечной системы. Органическое вещество и неорганическое, возникновение жизни и ее угасание... Какая увлекательная цель - открывать одну за одной истины, сокрытые в этом удивительно слаженном механизме круговорота разнообразнейших химических элементов в природе.

Виноградов далеко продвинулся вперед в осуществлении того, о чем мечтал и к чему стремился Владимир Иванович Вернадский, - сблизить геологическую химию с биологической, свести великое разнообразие процессов, совершающихся в окружающем мире, к общим формулам.

И потому в единое русло стекаются результаты экспериментов, ведущихся в институте, которым руководит Виноградов, будь то опыты в области биогехимии, аналитической химии, метеоритики, редких элементов, фотосинтеза, ядерной химии, осадочных пород, радиохимии, определения абсолютного геологического возраста.

...На узенькой светлой двери, ведущей в дирекцию института, нет ни дощечки, ни номера. Кто знает, тот найдет, а кто не знает... Когда входишь в кабинет, слева у двери видишь за рабочим столом академика. Вся большая комната остается перед глазами.

- Ну, и чем же могу быть полезен? - с насмешливой приветливостью спрашивает Александр Павлович.

Вместе с тем к любому вопросу, пусть самому для него неожиданному, он относится серьезно. На его лице отражается желание понять до конца и удовлетворить собеседника и, может быть, извлечь из разговора что-то полезное для себя.

Светлые глаза из-под низко нависших бровей охватывают самую суть многих вещей сразу. Веселые, с прищуром, они предостерегают собеседника от длинных пояснений, словно говоря: вопрос ясен, вас понял... Что же касается помощницы Виноградова Анны Ильиничны Софийской, проработавшей с ним не один десяток лет, то ей приходилось овладевать искусством объяснения с директором вообще без всяких слов. "Не успеваю, - говорила она, - задать вопрос, как Александр Павлович уже распорядился - и убежал". Да, да, именно убежал. Иначе нельзя назвать стремительный шаг этого невысокого худощавого человека, поспевающего в один и тот же день взглянуть на шкалу приборов в лабораториях своего института, разрешить сомнения молодых экспериментаторов, оказать внимание гостям-коллегам из-за рубежа, никогда не пропускать часы приема в качестве вице-президента Академии наук СССР.

Как-то журналисты попросили А. П. Виноградова выразить в нескольких строчках основную суть и итог научного поиска всей его жизни. Эти слова должны были быть написаны под портретом ученого. Александр Павлович взглянул на фотографию и не задумываясь написал:

- Под влиянием тепла радиоактивных элементов вещество планеты подверглось проплавлению и дегазации, в результате чего образовались оболочки Земли - мантия, земная кора, гидросфера, атмосфера.

Таково оказалось резюме, которому предшествовали полвека исканий, сомнений, экспериментов, пересмотра огромного объема литературы.

Было известно, что распространенность тех или иных элементов в теле звезды зависит от устойчивости их ядер. Наиболее устойчиво ведут себя ядра химических элементов с определенными числами нуклонов. И эти числа прозвали "магическими". Интересно, что правилу магических чисел беспрекословно подчиняются все без исключения небесные тела - от скромного космического "странника" метеорита до властелина нашей системы - Солнца.

Держась за цепочку магических чисел, ученые "вытянули" порядковые номера отдельных элементов по степени их распространенности. Вне конкуренции оказались водород и гелий. За ними потянулись кислород, магний, кремний, железо. Ступенькой ниже - сера, алюминий, кальций, никель, натрий.

До недавнего времени господствовало представление, возникшее еще (в XVIII веке, что Земля образовалась непосредственно из горячей солнечной плазмы. Самым ярым пропагандистом "горячей гипотезы" был выдающийся норвежский ученый В. Гольдшмидт.

В последнее время такого рода взгляды претерпели большие изменения.

Первая космогоническая работа О. Ю. Шмидта была опубликована в 1944 году. В сороковых годах появились и другие космогонические гипотезы: немецкого физика К. Вейцзеккера и шведского физика Х. Альвена. Так, Вейцзеккер считал, что универсальным явлением в космосе является турбулентность. Все структурные единицы, существующие во Вселенной, согласно Вейцзеккеру, возникли из турбулентных вихрей соответствующего масштаба. Одним из таких вихрей оказалась солнечная система. В ней развилась серия вихрей меньшего масштаба, в результате которой образовались планеты. У теории Вейцзеккера поначалу было немало сторонников.

Но к началу пятидесятых годов стали вскрываться серьезные недостатки этой концепции. Появилась новая гипотеза видного американского астронома Г. Кейпера об образовании планет из массивных газовых протопланет. Кейпер сохранил идею Вейцзеккера о турбулентном начальном состоянии облака и дополнил ее догадкой о возникновении в облаке гравитационной неустойчивости.

Х. Альвен высказал гипотезу о захвате облака Солнцем с помощью электромагнитных сил. С их же участием, по Альвену, шло образование протопланетного облака и образование в нем планет и спутников.

Итак, турбулентность у Вейцзеккера и электромагнетизм у Альвена.

О. Ю. Шмидт считал, что космогоническая теория должна строиться на основе имеющихся фактических данных не только астрономии, но и всех наук о Земле. Отто Юльевич разделил проблему планетной космогонии на три части: а) происхождение околосолнечного облака (туманности), б) образование в этом облаке планет, в) эволюция планет (главным образом Земли) от их начального состояния до современного.

Первая часть непосредственно стыкуется со звездной космогонией, с решением проблемы происхождения звезд. Третья часть связывает космогонию с данными наук о Земле и должна решаться совместно космогонистами, геофизиками, геохимиками, геологами. Вторая часть (образование в облаке планет) названа Шмидтом центральной задачей планетной космогонии. Это разделение позволило начать разработку теории образования планет в уже возникшем около Солнца облаке, не дожидаясь ответа на вопрос, как образовалось само облако.

В конце концов О. Ю. Шмидт пришел к важному выводу об образовании планет путем объединения твердых тел. Представление, что Земля сформировалась в относительно холодном состоянии (что она никогда не была полностью расплавленной, а поверхность ее была холодной) и затем постепенно разогревалась радиоактивным теплом, перевернуло прежние взгляды об эволюции Земли.

Относительно происхождения околосолнечного облака до сих пор не существует подробно разработанной теории, нет единства взглядов, есть лишь различные гипотезы. Часть из них исходит из совместного образования протопланетного облака и Солнца, часть опирается на представления о захвате облака Солнцем извне. Надо сказать, что предпочтение все больше отдается гипотезам совместного образования...

Александр Павлович выступал на вечернем заседании, но присутствовал в Доме ученых, где проходило собрание, целый день, не уезжая даже на обед. По тому, как быстро он ходил и несколько возбужденно беседовал с окружающими, люди, близко его знающие, понимали, что он взволнован. Сам он слегка сердился на самого себя за это тревожащее чувство юношеского подъема, которое так знакомо творческим людям, когда они говорят себе: "Сегодня мой день, главный поступок всей жизни".

А внешне, повторяю, ничто не предвещало события в науке. На трибуну поднимались докладчики и ораторы, в первых рядах дремали самые старейшие и маститые, в последних креслах - вполголоса беседовали всезнающие доктора наук. В средних рядах, где больше всего располагаются члены-корреспонденты, еще не достигшие критического возраста, внимательно и бесстрастно слушали все без исключения выступления.

Это, конечно, условная классификация, и да простят меня за нее те, кто невинно попал под ее "нож". Но доля истины в ней есть. Так же как справедливо и впечатление другого порядка. Зал становится единым целым, когда он слышит нечто большее, чем дежурный доклад о проделанной работе за определенный срок.

Так было и в тот день. Когда своей быстрой походкой вышел на трибуну Виноградов, зал ожил и незримо объединился в любопытном ожидании, как бы говоря про себя: что нового приготовил нам сегодня Александр Павлович? То, о чем говорил Виноградов, оказалось действительно весьма оригинальным, захватывающим своей глубиной и устремленностью в будущее.

Ровным голосом, словно беседуя с кем-то один на один, Александр Павлович начал так:

- Представления об оболочечном строении Земли можно найти у древних авторов. Во времена Возрождения, когда было признано шарообразное строение нашей планеты, и особенно в XVII и в начале XVIII века, под влиянием кант-лапласовских идей о происхождении Земли возникло представление о земной коре как затвердевшей оболочке первичной огненно-жидкой Земли. Значительно позже, исходя из совершенно других позиций, Э. Згосс, а затем В. И. Вернадский, который, как и многие другие ученые, никогда не признавал идею об огненно-жидком состоянии Земли в прошлом, широко ввели в науку представление об оболочках Земли - твердой литосфере, жидкой гидросфере, газообразной атмосфере. Как выяснилось уже позже, и внутренние части Земли (так называемый переходный слой, или мантия), лежащие между земной корой и центральным ядром, также, в свою очередь, теперь делятся на зоны с различными физико-химическими свойствами и, по-видимому, с различным химическим составом.

Но в настоящее время, продолжал думать вслух Виноградов, основной проблемой в науке остается не вопрос об оболочечном строении Земли, что стало самоочевидным, а способ дифференциации вещества Земли на эти оболочки. Мы не можем обойти и вопрос о составе этих оболочек...

Виноградов с легкостью лавирует между рифами формул, цифр и терминов, очень мало заботясь о форме своей речи. Но помимо его воли она будит воображение. Словно видишь перед собой, как па экране, эти вечно бурлящие глубины планеты, где идет постоянный, подавляющий своей грандиозностью обмен вещества. Земля тщательно скрывала его от взора людей.

Виноградовская гипотеза о процессе образования оболочек Земли родилась не вдруг. Отдельные ее фрагменты уже фигурировали ранее в лекциях студентам, в специальных научных трудах. Но в докладе, прочитанном в Академии наук, предположения, догадки уже вылились в определенную, обоснованную теорию.

Так каков же состав Земли, ее оболочек - твердой, жидкой и газообразной? Виноградов признался, что ответ на этот вопрос пришлось искать, так сказать, в обход, опираясь на данные космической или, лучше, галактической распространенности химических элементов. Там, где данные отсутствовали, приходилось пользоваться правилом большей распространенности четных, чем нечетных ядер элементов.

Вместе с тем в настоящее время хорошо известно, что разные звезды на разных этапах своей эволюции имеют весьма неодинаковый химический спектр. Так, есть звезды с особенно сильными спектральными линиями бария, или лития, пли магния. Поэтому мне представлялось, сказал Виноградов, что галактическая распространенность химических элементов, как она обычно дается, не является достаточной для суждения о составе вещества Земли. Существенно знать, какова распространенность химических элементов в отдельных частях галактики или Солнечной системы.

Хотя все меньше остается сомнений в том, что вещество Солнца, Земли, метеоритов идентично, представляло все же интерес сравнить состав Солнца и метеоритов, используя большое число современных данных, полученных за последние годы, с одной стороны, астрофизиками, а с другой - химиками...

Докладчик сделал легкое движение указкой, в зале погас свет, и па экране появилось изображение сетки, характеризующей распространенность элементов в каменных метеоритах и на Солнце. Клеточки пронизаны двумя рядами зубцов разной крутизны. Один ряд относится к метеоритам, другой - к Солнцу. Если всмотреться, то в большинстве случаев зубцы вздымаются дружно, линии сдвоены, идут вместе вверх и вниз.

- Кривые распространенности большинства химических элементов на Солнце и в каменных метеоритах совершенно идентичны. Поэтому, - глянул в зал Виноградов, как бы прося не то разрешения, не то поддержки, - может быть, следует сразу сделать первичное допущение о том, что вещество метеоритов и Земли также идентично...

Метеориты - эти планеты в миниатюре, неприкаянные частицы, гонимые солнечным ветром, обжигаемые космическими лучами, - одно из научных пристрастий Виноградова.

Оказывается, большинство упавших и найденных на Земле метеоритов - каменные метеориты, именуемые хондритами.

Они поэтому для нас и представляют, говорит Виноградов, наибольший интерес. По многим признакам, считает он, это малоплотные тела (по сравнению с горными породами Земли), возникшие, по-видимому, в поле слабого тяготения. Характерной чертой их строения является наличие так называемых хондр, как бы застывших капелек силикатов. Размер хондр обычно колеблется от одной десятой миллиметра до нескольких миллиметров. Хондры цементируются непрозрачным мелкозернистым материалом - пылью и обломками самих хондр. На схемах это большие и малые пористые шары, чем-то напоминающие черепа на поле брани. Виноградов считает, что они - сгустки Солнца. Да-да, не сочтите это за оговорку или погоню за красотой слога. Очень вероятно, гласил упомянутый тезис, что железо и силикатные хондры метеоритов произошли непосредственно из плазменного материала Солнца, имевшего температуру 5 - 10 тысяч градусов, путем раздельной друг от друга конденсации силикатов и железа. Нечто подобное, вероятно, возникает в земной коре при проведении подземных атомных взрывов.

Капельки железа в силу своих свойств легко сливаются в большие массы. Капельки же силикатов, вероятно, многократно переконденсируются в зависимости от температуры, упругости паров и поверхностных свойств веществ. Это приводит к очистке тугоплавких силикатов от более летучих. Действительно, оливин метеоритов, который плавится при температуре 1800 - 2000° Цельсия, а кипит "еще выше" - наиболее чист, свободен от примесей.

Раскладывая па составные части метеорит, разглядывая под микроскопом нагромождение хондр, Виноградов понимал, что скоро, очень скоро метод потребуется сначала для Луны, а через какое-то время для Марса, а там (кто знает?) - какие еще дерзания впереди! Ведь уже недаром все чаще появляются в планах исследований Сатурн, Юпитер.

В хондритах находят зерна и жилки никелистого железа (так называемого метеоритного железа, содержащего 8 процентов никеля). В нем много общего с железом, обнаруженным значительно позднее в образцах лунного грунта материкового происхождения. Но что особенно важно - это четкое деление состава хондритов на фазы: силикатную, железо-никелевую, сульфидную, хромитную.

А что если испытать хондриты на воздействие больших давлений? Может быть, тогда мы узнаем их предысторию?

На этот вопрос, заданный самому себе, Виноградов отвечает, опираясь на результаты опыта, поставленного в одной из лабораторий Института имени Вернадского. Здесь попробовали подвергнуть хондры давлению в 250 000 кг/см². Такой пресс внес хаотический беспорядок в вещество. Под микроскопом, при увеличении в 100 - 200 раз, видны обломки некого сооружения, над созданием которого природа трудилась миллиарды лет назад. Но это не просто обломки данного хондрита. Это уже иное вещество, прародитель нынешнего. Из того первичного состава исчезает стекло, а железо приобретает некоторую пластичность. А если к давлению 250 000 кг/см² добавить высокую температуру, допустим, 500° Цельсия - что тогда? Тогда хондры вообще, превращаясь в сплошную силикатную массу, исчезают, а железо "течет", образуя тонкие прожилки в этой массе силикатов. При увеличении в 200 раз хорошо различимы ручейки железа, светлыми линиями прорезавшие некую структуру. Такие превращения подвели к выводу: хондры представляют собой капельножидкое состояние первичного материала метеоритов. Они возникли до стадии образования планет или метеоритов.

Но каменные метеориты не отличаются "цельностью характера". Это своеобразные гибриды, смешение частиц разнообразного материала. Виноградов называет такой "характер" агломерационным, и мы еще встретимся с этим термином при ознакомлении с лунным грунтом.

И еще одна закономерность, чрезвычайно далеко идущая. Виноградов буквально сказал так: "В зависимости от того, подо что выплавляется и дегазируется легкоплавкая фаза мантии, совершаются те или другие превращения в земной коре. Если это происходит под экран древних осадочных пород или каких-либо других (что возможно только на континенте), - происходит их глубокое изменение, гранитизация. Если это происходит под слой океанической воды, то разрушается вещество легкоподвижной фракции, происходит частичное растворение ее продуктов в воде, особенно газов. Наконец, если это происходит под атмосферу (здесь сохранен профессиональный геохимический язык. - Л. М.), - выплавляемая фаза вещества отдает ей свои летучие газы. В процессе выплавления и дегазации мантии (наиболее летучей ее фракции) образовались океан и воздушная оболочка - гидросфера и атмосфера".

По мнению Виноградова, эти две оболочки - гидросфера и атмосфера имеют общее происхождение и родились из одной и той же фракции вещества мантии. Они непрерывно взаимодействовали между собой в процессе долгой химической эволюции Земли. Есть немало доказательств и того, что океан и атмосфера - вторичное явление на нашей планете.

Как принято считать, некогда, примерно 3 миллиарда лет назад, с появлением фотосинтезирующих организмов создается стабильная кислородная атмосфера. В развитии планеты завершена одна спираль и началась новая. Вслед за словами "эксперименты с плавлением метеоритов дали объяснение малой мощности земной коры по сравнению с мощностью мантии" Виноградов произносит фразу, с которой, по сути, начинается новая глава в планетологии. Вот она: "При прочих равных условиях мощность земной коры зависит от радиуса планеты".

Сформулировано положение, которое, очевидно, можно применить не только к Земле, но и с известными вариациями к другим планетам, а может быть, и к Луне, и к звездам.

"В течение всей эволюции Земли, - продолжает Виноградов, - идет грандиозный радиальный единый процесс выплавления и дегазации вещества мантии под действием радиоактивного тепла. Этот процесс ответствен за образование континентов, горных сооружений, опусканий и подъема платформ, за образование геосинклиналей и океана - всех наиболее глубоких геологических превращений. Благодаря этому вечному механизму выплавления и дегазации бездонной мантии образуются оболочки Земли...

Экспериментально было показано, что базальтическая оболочка Земли в пределах земной коры образуется в результате выплавления и дегазации мантии (или вещества каменных метеоритов) как результат расчленения вещества мантии на базальты и дуниты. Таким образом, дуниты - остаточная порода верхней мантии после процесса выплавления последней..."

Закончил Виноградов свое памятное выступление 30 июня 1962 года призывом "развивать экспериментальную геохимию", чтобы "больше получать данных о состоянии вещества внутри Земли". Виноградов подчеркнул особо, что сейчас это приобретает практический геологический интерес.

Этот июньский доклад 1962 года очертил на несколько ближайших лет круг научных интересов Виноградова. Последовала разработка основной темы, ее вариаций в виде статей, рефератов, отдельных публицистических выступлений. Они касаются геохронологии докембрия, зонной плавки как метода изучения некоторых радиальных процессов, опять же определения абсолютного геологического возраста, среднего содержания химических элементов в главных типах изверженных горных пород земной коры. Параллельно идет дальнейшая разработка механизмов фотосинтеза в тесном взаимодействии с раскрытием процессов формирования атмосферы и эволюции океана. Выходят "Труды V Международного биохимического конгресса", в которых опубликовано выступление Виноградова о механизме дегидрирования воды в процессе фотосинтеза. Немного позднее появляется на французском языке стенограмма его речи на международном симпозиуме в Милане, посвященной биогеохимическим провинциям и их роли в органической эволюции.

К началу 1963 года относится попытка Виноградова обобщить в популярной форме современную теорию строения и развития оболочек Земли. Статья "Химия Земли", помещенная в книге "Глазами ученого", вызвала многочисленные отклики у нас и за рубежом.

Нельзя считать совпадением, что именно на 1962 - 1963 годы падает активная разработка научного наследства Вернадского. Это объясняется не тем, что прошел ровно век с 12 марта 1863 года, когда в Петербурге, на Миллионной, в семье Вернадских родился сын Владимир. А скорее тем, что идеи Вернадского не только не старели по мере поступательного движения современной пауки, а как раз наоборот - расцветали, наполнялись новым содержанием п становились все более и более актуальными. В свете новых фактов, накопленных геохимией и вообще всем циклом наук о Земле, ярче, выпуклее проступали сквозь призму времени россыпи мыслей, замечаний, предположений, сделанных замечательным провидцем. Это наглядно показали изданные под эгидой Виноградова "Труды геохимической конференции", посвященной развитию идей академика В. И. Вернадского.

Они включили одно из интереснейших виноградовских научных откровений - выношенное, выпестованное на протяжении десятилетий и названное как всегда строго и просто: "Газовый режим Земли". А по существу работа этапная, фундаментальная, с новыми подходами.

Когда же началось формирование виноградовской теории об образовании атмосферы - газового режима Земли?

Назвать этот день и час не может и сам Виноградов. Можно с определенностью сказать лишь одно: ее истоки затерялись в середине двадцатых годов, когда началась скрупулезная, утомительная, но такая необходимая для настоящего и будущего работа, как изучение, описание "живого вещества" планеты, взвешивание его на весах времени. "Газовый режим Земли" - это одна из вариаций теории об оболочечном строении планеты, ее углубление, уточнение, переход к анализу отдельных явлений, частностей...